«Клуб любителей графики представляет:»

Мастер-класс по живописи
«Искусство против кризиса»
ведет мастер-класс
Олег Федоров

Помещения выставочного зала "Ходынка" теперь называется Ground Moscow, новый сайт: groundmoscow.com

Дата открытия: 
7 Апрель (пн)
Дата закрытия: 
7 Апрель (пн)

В марте 2009 года  будет 200 лет со дня рождения Н.В. Гоголя. К этой дате выпускается много книг, альбомов, спектаклей и т.д. Мы представляем Вам информацию о двух интересных изданиях и двух предстоящих выставках, связанных с этой  датой.
Издательство Прогресс-традиция выпускает книгу Р.Я.Штеренгарца «Тайна обаяния Н.В.Гоголя в литературе, театре и изобразительном искусстве». Это книга – альбом, в которой представлено более 100 иллюстраций к произведениям Гоголя российских художников XIX-XX веков. Значительная часть графических листов из собрания автора.
Культурно-просветительный фонд имени народного артиста Сергея Столярова издает «Вечера на хуторе близь Диканьки» Н.В.Гоголя с сорока иллюстрациями художников XIX века из «Парадного альбома»  описанного ниже. Вводная статья к изданию Р.Я.Штеренгарца и иллюстрации из его собрания.
Большинство из этих графических работ будут экспонированы на выставках: в октябре текущего года в выставочном зале «Ходынка», а в январе 2009 года - в выставочном зале Российской Государственной Библиотеки.
Глубокая, органическая связь изобразительного искусства,  и более всего графики, с литературой  является одной из характерных и своеобразных черт  русской культуры XIX -XX веков. Эту особенность в XIX веке отмечал  В.В.Стасов. Он писал:    «… новое русское искусство так крепко обнялось с русской литературой и творчеством, как, быть может, не одно другое искусство в Европе.… Наша литература и искусство – это точно двое близнецов неразлучных, врозь немыслимых».
И далее сопоставляя  Грибоедова, Пушкина, Гоголя … с крупнейшими современными ему русскими художниками, Стасов подчеркивает, что в произведениях писателей и художников «… то  же самое настроение и мысль… то самое чувство и глубокая национальность, та самая потребность раньше всего  схватить и выразить тип и характер…». Тесная связь изобразительного искусства  с литературой становится наиболее ощутимой во второй половине XIX века.
Парадный альбом тоновых литографий, представленный вашему вниманию ( в книгах и на выставках), к „Вечерам на хуторе близ Диканьки", к участию в котором в 1874—1878 гг. были привлечены мастера самых разнообразных направлений, — яркий памятник этой эпохи. Кроме литографий Константина и Владимира Маковских, Чичагова в этом альбоме представлены работы Трутовского, Прянишникова, Крамского и др.
Представитель либерально-дворянской академической школы, ведущей свое начало от Венецианова, Трутовский (1826—1893) переживает в 60-ые гг. XIX века период реалистического отношения к действительности. На этой волне он и пришел к иллюстрированию произведений Гоголя. Иллюстрации его к «Сорочинской ярмарке», чрезвычайно подходящей художнику по своим романтическим, пасторальным, нежным тонам, и к «Вечеру накануне Ивана Купала» такого рода «малороссийский» жанр и представляют.
Он хорошо знал подлинный быт украинского села (с 1881 г. вернувшись на родину, художник ближе знакомится с деревней) и, сохраняя о нем воспоминания, художник пишет крестьян такими, какими они были в реальной жизни села, не похожими один на другого. Позирующие в этнографических, бытовых позах, собранные в живые группы и исполненные реальной жизни, доходящей до узнаваемой в любовных сценах, крестьяне его  похожи на гоголевских крестьян, наделенных автором характерными индивидуальными чертами и особенностями.
 И только в сцене получения тревожной вести от возлюбленной („Вечер под Ивана Купала") Петро, который по Гоголю окаменел с горя, в изображении художника, жеманно позирует, облокотившись о плетень, в бонбоньерочном окружении цветов и трав, на фоне голубого неба.
Интересно со сценами сложно-драматическими. Обладая способностью передавать сильные переживания, Трутовский путем изображения мимики, выпученных глаз, разинутых ртов и  характерных жестов, передает «жуткие моменты» и не отказывается от иллюстрирования сцен с элементами фантастики…
При сопоставлении с работами Трутовского, запоздалым отголоском сентиментально-дворянского искусства 30—40 годов XIX века выглядят ил­люстрации Владимира Маковского (1846—1921), которые всецело принадлежат своей эпохе.
Чувство живописи ощущается у этого художника даже в рисунках. Внешнее, чисто живописное восприятие окружающего мира взамен рационалистической фиксации объекта в пределах его линейных границ, типично для времени стабилиза­ции реалистического искусства, которое по прежнему не отрывается от действительности, но трактует ее более эмоционально, чем активно рационалистически.
За Владимиром Маковским установились эпитеты репортера, рассказчика анекдотов в силу его органической приверженности к темам сегодняшнего дня, часто независимо от их удельного веса. Но за такого рода эпитетами часто упускается из виду уменье метко и верно схватить живой образ, дать его немногими характерными мазками-пятнами. «Неряшливость» рисунка у Владимира Маковского того же начала, что и у Микешина. Но если у Микешина мы видели лишь разрыв контура формы, то у Влади­мира Маковского такой контур вовсе исчезает. Типичной манерой художника-реалиста он штрихами (часто двойными) очерчивает контур все время меняющегося в движении живого объекта и затем формирует его объем красочными пятнами, светотенью.
Владимир Маковский знает украинское село, знает, правда, его чисто зрительно, в рамке наблюденной современности. Поэтому его сцены из „Вечеров на хуторе близ Диканьки" (1875—1878) являются как бы воплощением занимательного гоголевского рассказа в современности, но воплощением живым, метким и убедительным. В такого рода преломлении акварели и карандашные рисунки Владимира Маковского сохраняют колорит мягкого юмора Гоголя и четкость его несколько водевильной характеристики действующих лиц.
Акварель и литографии „Черевик и кум", „Солоха и дьяк" и многие другие представляют большую галерею таких же благополучных, как и у Трутовского украинских крестьян,  крестьян живых, списанных с натуры, талантливо охарактеризованных индивидуальными лицами, фигурами, жестами. В этом отношении особенно показательной является акварель „Хивря и попович" („Сорочинская ярмарка"). Почти силуэтные фигуры поповича, напоминающего длинное, страшное привидение, и сварливой толстой Хиври, любезно встречающей робкого любовника, сделаны в меру шаржировано и не переходят в карикатуру.
Умеющий передавать то, что он видит, Владимир Маковский становится почти беспомощным при выполнение чудищ из мира фан­тастики. Художник не может одеть в плоть существа нереаль­ные, с трудом составляет их путем соединения разномасштабных частей из мира зоологии, сам в них не верит, в результате чего существа эти рядом с объемно разработанными живыми людьми кажутся совсем не убедительными. Такова, например, сцена из „Про­павшей грамоты" с сочно и живо написанным дедом и слабой фигурой чудищ.
Удаются Владимиру Маковскому темы романтико-драматические. Такова, например, сцена про­клятия схимником колдуна („Страшная месть"), где по театральному отшатнувшиеся друг от друга фигуры далеки от пафоса ге­роических персонажей и жизненно, но убедительны.
За иллюстрирование „Мертвых душ" и некоторых других по­вестей Гоголя („Как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем", „Старосвет­ские помещики" и др.) Владимир Маковский брался неоднократно (с 70-х по 900-е годы). Альбомы начальных набросков и закончен­ных сцен в карандаше, хранящиеся в  Русском музее, документируют характерный для этого художника метод работы. Все внимание его вначале направляется на набросок жанровой сцены, с фигурами, намеченными схематично, но в характерных позах и жестикулирующих. Последующая ступень - разработка набросков действующих лиц в фигуры живых людей, более наделенных чер­тами конца XIX века, нежели его начала. Последний этап - введе­ние элементов старого быта — тоже удается художнику. Правда, эти элементы преподносятся не в виде экспозиции предметов старины. Свободные жесты и позы героев вводят читателя в дворянскую помещичью Россию, медлительную, чопорную, затянутую в униформу иерархической лестницы по знатности и чину. В тоже время в этой России были патриархальные отношения бар и слуг. Оживленная сцена у Ноздрева    1902 г., несмотря на то, что облик ге­роев явно навеян портретами Боклевского, более напоминает зарисовку Маковским сцены в трактире. Поздняя (1905 г.) акварель «Петух и повар», несмотря на всю свою жизненность, исторически вовсе не убедительна. Это скорее беседа двух приятелей в люд­ской, на это похожа сцена отдачи распоряжений помещиком крепостному слуге.
Работы художников 70-х годов на темы Гоголя  могут и должны быть рассматриваемы как книжные иллюстрации. Писанная как самостоятельная картина, такая иллюстрация не способствует формаль­ной организации книги и от нее как будто отрывается, но она дополняет и поясняет автора визуальным рядом, что и свойственно иллюстрации. Литературный альбом, наряду с иллюстрированной книгой, характерен для этого вре­мени. Развивающаяся культура буржуазного салона требует такого рода изданий.
Особенно показательно это на листах альбома, исполненных            И. М. Прянишниковым и   И. Н. Крамским.
Прянишников (1839 — 1894) свои иллюстрации к «Пропавшей грамоте» и «Страшной мести» пишет на бумаге маслом. Это типичная среднего качества станковая картина, то с наряженной в истори­ческие костюмы группой (сцена в корчме), то с пейзажем летней ночи (скачка на волшебном коне, пробуждение деда на крыше хаты), которая в полной мере отвечает характеру гоголевского сюжета.
Точно так же в освещенной луной выступающей из мрака лес­ной чащи фигуре Катерины сказываются характерные в эти годы для Крамского (1837—1887) попытки светом («Лунная ночь») либо цве­том («Неутешное горе») подчеркнуть психологическую либо драматическую настроенность. Но, конечно, здесь, как мне кажется, узнается безумная Катерина, бродящая по лесам и разыскивающая с ножом в руках     отца-убийцу.
Любопытно сопоставить трактовку этими художниками эпилога «Страшной мести».
Утомленный, с бессильно опущенной головой русский витязь Прянишникова на натуралистически исполненной уставшей лошади, тем не менее, отражает  гоголевского героя, страшным в своем величии спящим всадником на коне, которому нипочем ни горы, ни пропасти.
Крамскому, сосредоточившему свое внимание на зловещем скалистом пейзаже, прорезанном прорывающимся сквозь облака зеленоватым светом, также удались героическая фигура витязя и особенно призраки мертвецов, до жути безмерно вытя­нуты.
Поздняя (1891 г.) акварель Микешина на эту же тему в соответствии с гоголевским героическим образом пе­редает высящуюся на горном пике фигуру страшного всадника на мощном коне с развевающейся гривой и тянущиеся из бездны тени мертвецов. Своеобразная острота изображений, общая настороженность зеленоватой гаммы, потревоженной крова­выми бликами, на фоне которой четко выделяется темная герои­ческая фигура, — все это отличается от воплощения Прянишниковым и Крамским того же образа. Микешину, донес­шему до 90-х годов пафос старой романтики, должно быть отдано в данном случае первенство.
Владимир Маковский, как организатор издания «шикарной папки»,  принес историчность и жизненность в героев гоголевских произведений.
В 1893 г., как бесплатное приложение к журналу «Север», вышел «Альбом. Фантастические повести Н.В.Гоголя». В нем были представлены двенадцать хромолитографий (отпечатанных в Берлине) с акварелей прекрасных художников России конца  XIX начала XX веков.
Достаточно только перечислить художников, что бы понять качество иллюстраций. Это такие известные имена как: И.Е.Репин,   М.А.Зичи, К.И.Тихомиров, М.П.Клодт, Н.П.Загорский, М.И.Зощенко, Г.П.Кондратенко, М.О.Микешин. Мне кажется, что далее описывать эти работы словами контрпродуктивно, так как они представлены в этих изданиях и Вы увидите подлинники, если посетите  анонсированные выставки. Русская пословица гласит: «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать». Это в полной мере относится к произведениям изобразительного искусства.
 
Профессор, Член АИС
Штеренгарц Р.Я.